Первый год мы прожили счастливо,
и вдруг все переменилось:
муж свободное время проводит с друзьями,
домой приходит поздно.
Как ни горько об этом писать,
а понимаю, что у нас уже все позади..."
(Людмила К., г. Витебск).
"Неужели отношения могут так измениться
всего через два года после свадьбы?"
(Галина К., г. Челябинск).

Хорошо знаю, какое глубокое страдание заставило написать эти письма. Сам контраст внезапного холода с пылкостью недавних чувств - "вчера еще в глаза глядел, а нынче все косится в сторону" - мучителен и непонятен. Я заметил, что особенно остро и болезненно переживается он, когда счастье досталось не даром, потребовало борьбы, преодоления. Чем дороже пришлось заплатить за любовь, тем крепче в людях уверенность, что она будет день ото дня набирать силу. Этот настрой точно выражен в письме Лены и Миши М. из Нового Уренгоя: "Мы поженились в 29 лет. Каждый из нас видел много зла, сталкивался с обманом, а теперь мы так счастливы вдвоем. Уверены, что выстраданное счастье - это навсегда!"

В этом же - еще несколько месяцев назад - была твердо убеждена и Светлана. Она была замужем, когда познакомилась с Володей, и он был женат. Жили в разных городах. Разрыв с первой семьей, крушение налаженной жизни им достались нелегко. Светлана с маленьким ребенком перебралась в Москву. Все пришлось брать с бою - прописку, работу, жилье. Вчетвером - Володин сын не захотел расставаться с отцом - ютились в крошечной комнате. Но чем было труднее, тем крепче держались друг за друга. Выстояли, все преодолели, и квартиру удалось получить, и дети привыкли к новой семье. И вдруг на Светлану как ветром студеным подуло. Она привыкла, что они с мужем рассказывают ДРУГ ДРУГУ "все-все - может быть, даже слишком откровенно". А тут она стала чувствовать, что он как-то отдаляется от неё. Пыталась вести себя как ни в чем не бывало - он отмалчивался и еще больше замыкался. Начинала выспрашивать, плакать, упрекать - и видела только, что ему до крайности тяжелы эти разговоры, но ясности не добивалась. Охладел? Разлюбил? Светлана выплакала все глаза, истерзалась до того, что не могла ни работать, ни заниматься детьми. Когда меня позвали на помощь, ей нужен был уже не просто добрый советчик, а врач...

- Володя изменился, он больше не любит, - твердила она. - Я хочу, чтобы все было, как раньше!...

Как часто слышу я эту фразу! За ней стоит целая жизненная философия: отношения любящих супругов не должны меняться. Если муж, или жена начинают вести себя как-то необычно - значит, любви больше нет. Такое представление о супружеских чувствах, считают историки культуры, имеет глубочайшие корни. С XII-XIII веков поколения бардов, поэтов внедряли в сознание людей возвышенный миф о любви, прекрасной именно неизменностью, постоянством. И это, к сожалению, не единственный миф, мешающий нам жить и понимать свою жизнь.

На самом же деле любовь, как все живое, не может оставаться всегда одинаковой.

Самое время теперь поговорить о Володе. Может быть, он и в самом деле разлюбил жену? Нет, ни в коем случае - я имел полную возможность убедиться в этом. И семья не стала для него менее дорога. Но он теперь и в самом деле не тот, что раньше. Нет былой потребности мчаться сломя голову домой, проводить вместе каждую свободную минуту, делиться всеми движениями души. Хочется поосновательнее заняться работой, встретиться со старым другом, который стесняется эффектной, ослепительно яркой Светланы и при ней сидит, словно воды в рот набравши, хочется просто побыть одному. И если бы не ее рыдания, которые и его самого доводят почти до слез, Володя был бы вполне счастлив этим своим нынешним, более спокойным чувством.

То, что с ним происходит, естественно, закономерно, свойственно любому человеку.

В каждом, из нас существуют одновременно две потребности. Одна из них - потребность в единении с другим человеком, в связанности с ним, в зависимости (особенно в те периоды, когда мы остро нуждаемся в поддержке). Другая - потребность в самостоятельности, в независимости от других людей, в движении к своим собственным целям. Мы любим , сближаемся, сливаемся, делимся с любимым абсолютно всем, все время проводим вместе… Однако, само сближение, нарастая, начинает усиливать другую потребность - в самостоятельности: и в какой-то момент это заставляет нас немного разойтись, разъединиться.

Подчеркну: такое отдаление происходит без всякого внешнего повода, это закономерная психологическая реакция на максимальную близость.

Можно уловить "точку", когда устанавливается как бы равновесие между двумя силами - для каждой пары индивидуальное, неповторимое. А потом потребность в сближении снова берет верх... И цикл повторяется.

Такое чередование - закон практически всеобщий, даже образцовые супруги могут припомнить, как за неделями, месяцами полного единения наступали более "прохладные" периоды, затем их вновь начинало неудержимо тянуть друг к другу.

Конечно, все было бы куда проще, если бы эти душевные колебания шли параллельно, синхронно у обоих супругов. Но чаще всего бывает по-другому. Страстное чувство, любовь нередко соединяют вместе людей с разными характерами, с разной потребностью в эмоциональном сближении и разной способностью к такому сближению. Супруги по-разному представляют себе, насколько близко нужно быть друг к другу. Причем особая сложность в том, что представление это в большинстве случаев неосознанное, мы его редко обсуждаем и редко о нем задумываемся.

Как вы думаете, какое расстояние наиболее удобно для двух человек, увлеченных дружеской беседой? Полметра? Метр? Два метра? Вопрос кажется наивным, но, как выяснили психологи, каждый человек всегда, причем интуитивно, располагается на одном, строго определенном расстоянии от собеседника. Больше оно или меньше - зависит прежде всего от того, к какой культуре мы принадлежим. Латиноамериканцы, к примеру, предпочитают вести разговор чуть ли не в десяти сантиметрах друг от друга. Попробуйте говорить на таком расстоянии со шведом или датчанином - он сочтет вас нахалом. Если же вы станете общаться с латиноамериканцем на такой же дистанции, как со шведом, южанин обвинит вас в холодности и недоброжелательности.

Так же четко, хотя и неосознанно, люди устанавливают между собой дистанцию и в общении - психологи называют ее межличностным пространством.

Знаете ли вы, какая мера откровенности с вашей стороны, какая степень психологической открытости больше всего устраивает любимого человека? Не тяготит ли его или ее чрезмерная эмоциональная откровенность? А может быть, наоборот, он считает, что вы недостаточно делитесь с ним своими переживаниями?

На этой психологической закономерности построена своеобразная диалектика любви.

Когда, по мнению одного из супругов, другой переступает допустимый предел; открытости, первый как бы "отодвигается". Чаще всего это приводит к тому, что второй, чувствуя себя обиженным; делает шаг назад. И тогда первый, увидев, что психологическое расстояние между ними слишком уж увеличилось, сам теперь старается приблизиться.

Мы уже видели, что степень психологической близости бывает различной в разные периоды жизни семьи. Но еще больше зависит она от индивидуальных особенностей человека. Светлана, как я понял, в детстве была очень близка с отцом, даже больше, чем с матерью, хотя мать ее любила. Отец проводил с любимой дочерью все свободное время, она с ним делилась всем, и он был с ней открытым и теплым. Для Светланы "нормальное" межличностное пространство - очень близкая эмоциональная связь.

Детство же Володи было совсем не таким безоблачным. Отец его - человек сдержанный, не очень теплый, но ровный, с ним не было особой близости, но не было и конфликтов. Мать - юрист по образованию - энергичная, требовательная, "делала карьеру" в хорошем смысле слова. Ее отношения с сыном полностью зависели от ситуации на работе. В те месяцы, когда там все было благополучно, она бывала с сыном ласковой, давала ему много тепла, приближала к себе. Когда же на работе становилось напряженнее - а это случалось нередко, - она резко отталкивала сына, который по-прежнему к ней тянулся. Причем, чем сильнее приближала она к себе Володю, тем больнее был для мальчика внезапный холод. Вот и выработался у Володи неосознанный жизненный "сценарий": вначале сблизиться с партнером, почти слиться с ним и тут же, словно обжегшись, уйти в себя. (Володину маму, кстати, эти его отходы вполне устраивали.) С помощью этих маневров сохранял он чувство психологической безопасности, внутреннее равновесие.

Эмоциональная близость с женой ничем не грозит Володе - ведь для Светланы это обычное, необходимое ей состояние, даже когда у нее, как у каждого человека, наступит "раза отдаления от любимого, она будет не внезапной, не резкой. Поэтому для обоих лучше всего будет, если Володе удастся изменить заложенный в детстве "сценарий", как мы говорим, "переписать" его, сделать его более совершенным, более радостным. Но без помощи Светланы, ее терпения и мягкости он едва ли сумеет это сделать.

А как же помочь самой Светлане? Конечно, когда она поняла, что отдаление мужа по-своему естественно, что возникает оно не из-за уменьшения любви и лишь на время, ей уже стало легче. Но одного этого понимания недостаточно. Мне удалось убедить Светлану, что ей нужно серьезно поработать над своим характером, воспитать в себе больше самодостаточности, независимости. Взрослая жизнь неумолимо требует от всех нас самостоятельности: наши близкие уже не могут - и не должны - опекать нас так, как это было в детстве. Уже вижу первые успехи. Светлана вернулась к своему увлечению шитьем, вязанием, восстановила отношения с подругами, которых почти забыла, встретившись с Володей, нашла новых. И это позволило ей сделать для себя очень важное открытие: нельзя воспринимать периоды отдаления как зло, пусть даже и неизбежное. В них есть и свои преимущества. Благодаря им, в нас активнее развивается интерес к окружающему, к профессиональной деятельности, к друзьям, и когда мы вновь приходим к сближению, наш СОЮЗ становится теснее и глубже.

Умение любить... Многие считают его даром, талантом, сродни артистическому. На самом же деле в решающей степени оно зависит от психологической культуры, от понимания законов чувства. А ведь это доступно практически всем.

Полеев Александр,
врач-психотерапевт